| Книги и статьи по археологии. | Основная страница. |
Впервые столкнуться с Древним Востоком, да и с Востоком вообще, мне довелось одиннадцать лет назад. Тогда, в 1987 году, вчерашним школьником, я устроился работать в археологическую экспедицию, ведущую свои раскопки в самом сердце Каракумов. За трое суток, проведённых в поезде, рисовались самые разные картины: огромные песчаные барханы, величественные верблюды, бредущие, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, по раскалённым пескам одной из величайших пустынь мира, и города "встающие из пепла", открытые бодрыми археологами. Как водится, реальность была менее красочна: верблюдов почти не было, барханы оказались невысокие, но зато сплошь покрытые цветами (это в апреле, в середине мая они уже начали выгорать). Жить пришлось в палатках. Единственно в чём мои представления о пустыне оказались верны, так это в отождествлении её с безлюдным местом. Действительно, кроме баранов, черепах, змей и археологов (перечислено в порядке убывания количества) практически никого вокруг не было.
В пустыне в голову приходят всякие умные мысли, начинаешь чувствовать себя Диогеном -- он, наверно, такой же грязный был, да и бочка на палатку чем-то похожа. Ход размышлений был прерван крайне неприятным звуком ударов железки по железке. Нет, это не пожар, всего лишь звали на раскоп, отрабатывать наслаждение, получаемое от пустыни. Во всяком труде есть свои прелести, и в археологии их можно найти, это даже легче, чем где бы то ни было. Некоторые склонны напрячь десницу и метнуть землю с лопаты повыше, да подальше, другим нравится загорать во время работы, в движении -- это опасный народ, ибо раздеваются так, что в соседних кишлаках начинают думать о вполне приличной археологической экспедиции совсем не приличное. Но есть и такие, которые готовы чистосердечно возится с керамическими черепками дни напролёт. Они чем-то сродни отшельникам, те тоже вызывали почтительное недоумение.
Расковыривая лопатой культурный слой, оставшийся от людей, живших почти четыре тысячи лет назад, я частенько находил не заурядные черепки, а нечто особенное. Эти осколки объединяло одно – они не только не являлись стенкой или донышком сосуда, но и отдалённо напоминали человеческие фигурки, как бы вырезанные из плоской глиняной лепёшки. Меня очень заинтересовали эти идольчики. Удивляло, что почти все они оказались женскими. Конечно, что либо решать на основании одного памятника несерьёзно, хотя то, что это не изображение конкретного лица было ясно с первого взгляда, уж слишком в абстрактной манере они выполнены. Что это было -- изображение одной и той же богини в каждом доме, или нашему взору предстал целый пантеон женских божеств, которым поклонялись люди той далёкой эпохи. Без обращения к иным памятникам этой культуры, ответить на поставленные вопросы было просто невозможно. А обратившись, я узнал очень много интересного.
Широкое развитие женского божественного пантеона стимулировало зародившееся в неолите земледелие. Забота о плодородии полей тесно связана с сексуальными культами. Как известно, у каждого хозяина своя методика повышения урожайности. Подобная практика больше известна из этнографии, но не менее интересен и археологический материал, стоит только привлечь к работе воображение.
Первые женские терракотовые статуэтки, на территори современной Туркмении, известны с неолита (VI тыс. до Р.Х.). Древние скульпторы создавали свои творения в канонах строгого натурализма. По мере возможности, они пытались вылепить полноценную женскую фигуру, проработать черты. Но уже в те времена наиболее важные, в смысловом отношении, детали, пытались подчёркивать. Самым главным в женщине считалось способность к продолжению рода. Изображались крупные статичные фигуры, часто с признаками беременности. Они олицетворяли собой покой и благополучие. Надо сказать, что и в последующее время, при всех стилистических изменениях, всегда обращалось внимание на женское начало, способность к рождению.
Энеолитическое время (V- начало III тыс. до Р.Х.) демонстрирует нам активный поиск новых форм и, впоследствии, сложение единого канона. Тогда же, с ростом численности населения и обжитой площади, появляются локальные различия в изготовлении женских терракот. Натурализм по-прежнему преобладает. Но уже не изображают пышнотелых матрон, более популярны небольшие статуэтки с нормальными пропорциями. Как и прежде, они изображаются полностью обнажёнными. Начинает активно использоваться краска, с её помощью показывают украшения (ожерелья) и пока не ясные нам значки. Ко второй половине IV тыс. до Р.Х. относится начало складывания классического для Туркмении канона женской статуэтки. У них появляется сидячая поза, столь характерная впоследствии. Статуарный тип доведён до совершенства: плавные, мягкие переходы, симметричная компоновка туловища. Нельзя выделить какую-либо деталь, которой бы придавалось первостепенное значение, но наименьшую важность, по мнению древних коропластов, имели руки, они в этом типе совершенно отсутствуют. Небольшое внимание уделяется и голове. Использование красок, в это время, переживает свой расцвет. Ими показаны не только детали туловища и украшения, но и магические знаки, расположенные на бёдрах. Огромной популярностью пользовался кружковый орнамент. Как считают, он отражал солнечный культ. Часты схематичные рисунки дерева и козла (любимый мотив Древнего Востока).
Верхом абстракции в изображении женского божества стала эпоха бронзы (III-II тыс. до Р.Х.). Статуэтки представляют собой невысокие фигурки, выполненные в условно-плоскостном стиле. Тщательно проработанная голова часто украшена своеобразной "короной" или шапочкой из-под которой спускались на грудь пышные косы. Иногда на туловище процарапывались значки, которые отождествляют со знаками определённой богини. Короткие отростки обозначали руки, как бы распахнутые в жесте объятия. Тонкая талия резко переходит в преувеличенно широкие бёдра, на которых процарапан треугольник с насечками -- оригинальный женский символ. Ног нет, их заменил лёгкий загиб нижней части статуэтки вперёд.
В древнем обществе практически напрямую связано распространение женских божеств и уровень влияния женщин в обществе, степень их, если так можно сказать, общественно-политической значимости. Уже давно подмечено, что в момент перехода общественных структур к уровню государственности, женские статуэтки заменяются мужскими. То есть происходит смена пола божеств, отражая, тем самым, рост влияния мужчины. Я не хочу сказать, что у древних, живших на территории современной Туркмении, процветал матриархат, это слишком категоричное суждение и в силу этого не отражающее реальной обстановки. Жизнь гораздо сложнее и многообразнее. Но то, что роль женщины была очень высока не приходится сомневаться. В пользу этого предположения говорят и результаты исследования погребений. Имущественное расслоение отмечается для эпохи бронзы, оно только началось, и что интересно, немало богатых захоронений принадлежат женщинам. Одной был даже принесён в жертву погоньщик с двумя быками, особенности вещей, положенных в могилу, позволяют предположить, что мы столкнулись с захоронением жрицы. Получается, что женщины активно участвовали в весьма значимых для древнего общества действиях – культовой практике. Не всегда на Востоке Гюльчетай ходила с закрытым личиком.
Вряд ли нам когда-нибудь удастся в полной мере воссоздать жизнь общества, существовавшего в столь далёкие времена. Отсутствие письменности, значительно разрушенные от времени памятники практически не оставляют нам шансов. Но каждая новая находка, нетерпеливо извлечённая из земли, помогает постигать прошлое. Процесс приятный и бесконечный, ведь истина подобна линии горизонта – всегда почти рядом и непременно ускользнёт, как только подберёшься поближе.